Крупнейший антикварный портал для коллекционеров, антикваров и арт-дилеров.
 |
|
|
Выдающиеся произведения искусства ценятся дороже золота. Однако и ювелирные украшения, созданные известными мастерами, заставляют людей жертвовать истинными ценностями и даже жизнью. Высказывание Вальтера Скотта: ╚Золото убило больше душ, чем железо ≈ тел╩ не теряет своей актуальности во все времена. |
История с парижскими бриллиантами Нины Кандинской, вдовы великого художника Василия Кандинского, весьма поучительна. В ней отразились судьба самого Василия Васильевича, в котором соединились гены русских, немецких и монгольских предков, история позднего и заслуженного успеха его произведений, и трагедия его вдовы, распоряжавшейся бесценным наследием. Василий Кандинский интересовался и собственными родовыми корнями, и астрологией, предсказывавшей ему признание во второй половине жизни. Может быть, по этой причине будущий художник активно искал возможность проявить скрытые способности и не успокоился, приобретя профессию юриста, а смело сменил ее в уже зрелом возрасте на роль ученика художественных школ.
Вкус к риску и личный магнетизм притягивал к Кандинскому людей искусства. Искусствоведы заметили, что художественные объединения, в которые входил художник (╚Фаланга╩, ╚Новое художественное объединение╩, ╚Синий всадник╩), создававались как будто не им, а вокруг него, так велика была притягательность его мышления, активность поисков и уверенность в избранном пути. Уже в то время, в качестве признательности за способность жертвовать собой ради общего дела соратники дарили Кандинскому свои экспериментальные работы, составившие впослед╜ствии блестящую и очень дорогую коллекцию картин, в которую вошли произведения П. Клее, А. Галлена ╛Каллела, А. Энделя, А. Хельцеля и ряда мастеров немецкого экспрессионизма. Вместе с абстрактными полотнами самого Кандинского, сохранившимися после его отъезда из Германии, где шла развернутая нацистами компания по уничтожению ╚дегенеративного искусства╩, они составили серьезный фонд выдающихся произведений начала XX века.
В возрасте 50 лет Василий Кандинский вторично женился на красивой, но ограниченной женщине по имени Нина. При этом она стойко переносила испытания, деля их с мужем ≈ ╚революционером от искусства╩. Они вместе перебрались из большевистской России в Германию, а после прихода к власти нацистов ≈ в буржуазную Францию.
Хотя необычное творчество русского художника получило признание в среде мюнхенских деятелей искусства, оно долго не приносило Кандинскому материального благополучия. Он был вынужден зарабатывать на жизнь преподаванием в художественном центре ╚Баухауз╩. Здесь же мастер хранил свои ранние полотна, в которых воплотились идеи воздействия на зрителя посред╛ством цветового пятна, согласно новой теории Кандинского. В его ранних ╚Импрессиях╩, ╚Импровизациях╩ и ╚Композициях╩ много ассоциаций, связанных с апокалиптическими мотивами, будто предупреждающими зрителя о надвигающемся безумии Второй мировой войны. Однако главными в изобразительном языке становятся линии, пятна, отдельные цветовые сочетания ≈ острые и яркие ситуации, выражающие подчас крайнее напряжение, родственное катастрофе, взрыву отчаяния или неумолимому потопу. Именно такие образно╜эмоциональные произведения Кандинского стали особенно цениться музеями и богатыми коллекционерами, готовыми платить за них громадные деньги, в 60√70 годы XX столетия.
Известно, что незадолго до замужества Нина побывала у изве╛стной московской предсказательницы, которая предрекла красавице знаменитого мужа и много волнений, не замедливших войти в их жизнь с февралем 1917 года. Отъезд из России в Мюнхен, смерть ребенка, за которыми последовало сложное вхождение в немецкое сообщество, настороженно встречавшее иностранных художников. Однако новая жизнь в Германии для четы Кандинских наладилась достаточно быстро, ведь и в художественной школе ╚Баухауз╩, и среди галеристов новой немецкой школы экспрессионизма авторитет участника ╚Синего всадника╩ был достаточно высок. Помогли и глубокие знания по истории искусства, и давние связи с выпускниками школы Холоши, которые характеризовали Кандинского как мастера своего дела, а не дилетанта. Сложнее обстояло дело с Ниной, женщиной ограниченной, далекой от искусства и лишенной собственной духовной жизни, что невозможно было не заметить на фоне жен и подруг художников, разделявших интересы своих спутников. Именно эти женщины заметили пристрастие Нины Кандинской к украшениям, которому потакал занятый поиском собственного творческого пути Василий Кандинский. С самого первого профессорского жалованья он одаривал ее жемчужными сережками или колечком в стиле немецкого модерна.
Несмотря на растущую известность, Кандинский не бросал преподавательскую работу в ╚Баухаузе╩ вплоть до 1933 года, когда нацисты объявили войну ╚дегенеративному искусству╩, закрыв один из лучших образовательных художественных центров Европы. Именно в тот период мастер перебрался в Париж, снял скромную квартиру и попросту отгородился от художественного мира Франции. Его полотна покупал для американского музея современного искусства Соломон Гугенхайм, что уже само по себе было признанием неординарности художника. Естественно, что после смерти Кандинского в 1944 году и стабилизации обстановки на художественном рынке, претерпевшем за годы Второй мировой войны сильные изменения, цены на завещанные вдове полотна резко возросли.
Пребывавшая долгие годы в тени гениального мужа Нина оказалась владелицей блестящей коллекции работ экспрессионистов, каждого из которых она знала лично, и богатейшего архива, в котором нашло отражение многообразие личных связей Кандинского с мастерами его времени. Отдельный интерес представляли записи о художественных экспериментах Василия Кандинского и заметки о европейской культуре. Кроме всего прочего, американские и европейские музеи начали настоящую охоту за полотнами мэтра абстракционизма.
Послевоенные годы были временем погони за ценностями. Нажившиеся на людских несчастьях торговцы спешили вложить наличные в золото, драгоценные камни, произведения искусства, которые, как оказалось, стоили не меньше ювелирных украшений. Охотились за произведениями Матисса и Ренуара, выманивали рисунки и эскизы у вдовы Сезанна. Один оборотистый торговец подобрался и к наследию Кандинского. Это был некий Эме Маэ, торговавший в Каннах в военные годы продуктами с фермы и скупавший у осевших на виллах эмигрантов рисунки и картины. Перебравшийся в Париж Маэ расширил свой бизнес, внеся в реестр известных и хорошо покупаемых художников Брака, Миро и, конечно, Кандинского. Вдова, страдавшая от недостатка внимания к собственной особе, откликнулась на предложение оборотистого маршана, благодаря которому она смогла принимать бывших знакомых по ╚Баухаузу╩, русских художников, почитавших творчество Василия Кандинского. Одна╜две проданные картины ≈ и Нина Кандинская уже устраивает журфиксы. Несколько реализованных рисунков ≈ и для нее организуют выставку покойного супруга, на которой Нина опять в центре внимания. Она заводит машину с личным шофером. Она летит отдыхать на модный горный курорт.
Она приобретает дом╜виллу в Альпах и обставляет парижскую квартиру, где принимает со всеми предосторожностями потенциальных покупателей полотен Кандинского. Но главной страстью стареющей женщины стали украшения ≈ с бриллиантами, изумрудами, рубинами, сапфирами, отделанные золотом, платиной, белым золотом голландской работы. Вдова сделалась постоянной клиенткой ювелирной фирмы ╚Ван Клиф и Арпельс╩, где ее встречали с распростертыми объятиями и ловили каждое замечание. Вместе с ювелирами, предлагающими ей коллекции драгоценных камней, Нина воплощала фантазии в эскизы украшений, по которым их изготавливали мастера фирмы. Нина появлялась на званых вечерах и раутах все в новых и новых украшениях, рассказывала знакомым и полузнакомым людям, что Пьер Арпельс чувствует каждое ее желание и как никто другой умеет ╚овеществлять╩ ее художественные фантазии. Ее истории об изумрудах и цветных бриллиантах, которые ювелиры выбирали специально для ее украшений, напоминали сказочные сюжеты. Однако их правдивость подтверждали вполне реальные и очень дорогостоящие ансамбли, сменявшие друг друга. Фирма сделала для Нины Кандинской гарнитур из колье с 20╛каратными бриллиантами, кулоном, браслетом, серьгами и перстнем с камнем цвета благородных вин. Эта парюра стала своеобразным фирменным знаком наследницы и, естественно, стоила ей нескольких проданных картин Кандинского и его друзей.
Боясь быть ограбленной, Нина операции по оплате драгоценностей совершала под чужими именами, но это была тщетная предосторожность: вдова сразу же появлялась в свете в новых приобретениях. На приеме в президентском дворце Нина Кандинская продемонстрировала прекрасный чистый изумруд, получивший название ╚Эсмеральда╩. Супруге президента Жоржа Помпиду, которая в это время вместе с мужем была просто одержима проектом создания в центре Парижа нового музея современного искусства, Нина обещала несколько прекрасных полотен Кандинского и картину Пауля Клее, привезенную из Германии. Она ездила в Германию, на открытие выставки Кандинского, и брала с собой свои удивительные украшения. Она вела переговоры об издании книги воспоминаний о знакомствах и встречах, и издатели Парижа встречали старую женщину в очередных дорогих и эффектных украшениях от ювелирной фирмы с мировым именем.
Цены на произведения Кандинского росли, и наследница четко отслеживала спрос на оставленное ей богатство. На переговорах при расставании с очередным полотном она ни с кем не торговалась, а всегда настаивала только на собственной цене. Маршаны знали, что стоит им выдвинуть встречные условия, и их тут же заменят другие, более сговорчивые и гибкие конкуренты. Нина проделывала такое не раз. Ее прихоти требовали средств, и она совершенно не желала расставаться с деньгами, которые могла получить за то, что отдавала в музей или коллекцию. Ее коммерческая хватка была известна в Европе и Америке, а швейцарский менеджер, получавший громадные проценты с каждой продажи, даже не пытался ей перечить. Единственный человек, с которым она готова была говорить на равных ≈ это директор Центра Ж. Помпиду Понтус Юльтен, который всячески опекал вдову в Париже, защищая ее интересы и исполняя капризы. Он получил право выбрать для нового музея в 1977 году 15 картин и 15 акварелей из наследия Кандинского. Благодаря почти дружеским отношениям с вдовой Помпиду, которую Нина прочила вместо себя на пост президента ╚Общества Кандинского╩, этот музей по завещанию 1979 года должен был получить все, что оставалось непроданным. А между тем уходило наследие с устрашающей быстротой, ведь только одно колье от фирмы Картье стоило ей на аукционе в Женеве 930 000 долларов. Специалисты подсчитали, что всего было продано 113 полотен маслом и 741 акварель и рисунок, многие из которых ничуть не уступали по сложности и многоплановости замысла монументальным картинам.
Знаток искусства Берггрюн, живший в фешенебельном швейцарском городке Гштадте недалеко от виллы Кандинской ╚Эсмеральда╩, отмечал тщеславие и фанфаронство этой женщины. Именно оно могло послужить поводом для скорой трагедии. 1 сентября 1980 года Нина устраивала обед для сына Пауля Клее Фелиаса и проживавшей вместе с Кандинскими в ╚Баухаузе╩ Тут Шлеммер. Обильная трапеза, сопровождавшаяся многочасовыми разговорами╜воспоминаниями, не завершилась обычным прощанием. Знакомые договорились продолжить встречу на следующий день, тем более что яства оставались в изобилии. Явившиеся к назначенному часу гости нашли дверь виллы ╚Эсмеральда╩ закрытой. На стук и призывы никто не вышел. Вызванная полиция вскрыла двери и обнаружила тело хозяйки в ванной комнате. Несчастная была задушена, а ее украшения на сумму более двух миллионов долларов пропали. Правда, оставались еще драгоценности, хранившиеся в парижской квартире, но большую часть любимых вещей вдова возила с собой, во всяком случае, знаменитое колье от Картье в момент ограбления присутствовало на вилле.
Полиция вела следствие тихо и аккуратно. Курортное местечко было местом отдыха богатых и известных европейцев и никогда не упоминалось даже в связи с обычными кражами, поэтому никто не был заинтересован в том, чтобы всплыли имена местных жителей, причастных к страшной расправе. Кто-╛то даже пустил слух о замеченных в окрестностях русских, которые искали встречи с осторожной и недоверчивой Ниной Кандинской. Дело закрыли через год, и лишь спустя несколько лет, когда в кантоне Золотурн перед судом предстали за убийство швейцарского полицейского двое молодых людей ≈ Петер Михалик и Отто Туркер, стало известно, что именно они подозревались в преступлении, совершенном в 1980 году на вилле Нины Кандинской.
Тщеславную женщину хоронили в Париже, в присутствии всего 14 человек. Еще более скромно, в предместье Пюто, распродавали оставшееся в квартире имущество, среди которого были и бриллиантовая парюра, и еще более полусотни ювелирных изделий фирмы ╚Ван Клиф и Арпельс╩, неуемная страсть к которым привела к распылению полотен гениального мастера по странам и музеям мира, а наследницу коллекции ≈ к страшному финалу.
