Крупнейший антикварный портал для коллекционеров, антикваров и арт-дилеров.
 |
|
|
Многие бывавшие в Хельсинки видели старинные укрепления на островах, окружающих столицу Финляндии. Это ≈крепость Свеаборг. Построенная шведами, она сто десять лет была русской. С 1918 года в ней еще в течение двадцати лет находились финские военные, но затем здесь открылся один из интереснейших морских музеев Европы. |
Свеаборг (в переводе со шведского ╚твердыня Швеции╩) расположен на островах неподалеку от Хельсинки. Здесь еще в XV веке была пристань для купеческих судов, приходивших из Ганзейских городов. 1569 год считается годом основания Гельсингфорса и торгового порта, в 1614 году здесь начали строить торговые суда. В 1639 году Свеаборг был уже настоящим торговым приморским городом. Шведы начали строить крепость в 1748 году. Она была задумана как основная база шведского флота в Финском заливе и исходный пункт для нападения на Россию. Первые сооружения Свеаборга были заложены на острове Варген еще при короле Фридрихе, а закончили строительство крепости уже в царствование короля Густава III, который приказал на так называемых Королевских воротах вырубить надпись на шведском языке: ╚Здесь король Фридрих велел положить первый камень 1748 года, а король Густав положил последний камень╩. Создателем Свеаборга является шведский адмирал Августин Эренсверд, который к тому же был еще и талантливым художником.
В Национальном музее Стокгольма хранится его картина, посвященная строительству Свеаборга. Во время последней войны со Швецией русские войска и флот окружили крепость Свеаборг и 3 мая 1808 года заставили ее капитулировать без боя. Именно это событие стало одним из решающих в войне и привело к поражению Швеции и потере Финляндии. Во время Крымской кампании, которая, как известно, велась не только в Крыму, англо-французская эскадра действовала и на Балтике. В 1854 году союзники после жестокой бомбардировки захватили крепость Бомарзунд на Аландских островах, а в 1855-м решили атаковать Свеаборг. Англо-французские корабли смогли начать боевые действия вследствие слабости российского флота и нежелания русских адмиралов нести дополнительные потери. К этому времени укрепления Свеаборга были усилены постройкой новых батарей и установкой современных орудий. Их общее число составляло тогда 565 единиц, в том числе около 200 бомбических, имевших дальность стрельбы до 1200 саженей. В систему обороны крепости входили линейные корабли ╚Россия╩, ╚Иезекииль╩, фрегат ╚Цесаревич╩, пароходофрегат ╚Богатырь╩, шхуна ╚Вепрь╩ и гребные канонерские лодки. Подступы к крепости прикрывали минные заграждения. Подводные мины были изготовлены в Петербурге на заводе И. Нобеля. Мины ставили на глубине всего 30 футов, и, судя по документам, ставили зимой, так как для ╚делания дыр╩ использовались пешни, 24 из которых ╚утратили╩, за что с И. Нобеля взыскали 18 рублей серебром. Чтобы не допустить неприятеля на рейд Гельсингфорса, было принято ╚мудрое╩ решение заградить фарватеры боевыми кораблями: ╚Иезекииль╩ был поставлен между островами Лонг-Эрн и Вестер-Сверт, ╚Цесаревич╩ ≈ в Сандхамнском проходе. Стодвадцатипушечный корабль ╚Россия╩ поставили посередине узкого фарватера между укреплением Густафс-Сверт и островом Скотланд, заградив им основной проход в крепость Свеаборг. Именно ╚России╩ и предстояло стать одной из главных мишеней. Союзники были замечены с укреплений крепости 24 июля 1855 года. Вскоре около восьмидесяти вымпелов стали на якорь вне досягаемости орудий Свеаборга. Рано утром 28 июля вся эскадра начала обстрел крепости. Капитан Свенторжицкий, находившийся в это время на ╚России╩, вспоминал: ╚Сотни бомб, гранат и ракет посыпались на крепость Свеаборг и наш корабль; огромного калибра бомбы с грохотом разрывались в воздухе и осколками осыпали верхнюю нашу палубу; другие, падая отвесно, пробивали марсы, палубы и бимсы, неся за собою смерть, разрушения и пожар╩.
Отвечала неприятелю лишь одна сорокавосьмифунтовая пушка, поставленная на левом шкафуте ╚России╩. ╚Капитан, видя рвение своей команды, приказал по очереди вызывать наверх прислугу прочих орудий, которая находилась в совершенном бездействии╩. В это время на Густафс-Сверте взорвались бомбовые погреба. ╚Взрыв был неимоверно силен: темная масса земли, дыму, камней поднялась прямо кверху, а вместе с ними бомбы и гранаты; как бы тысячи орудий, самым частым беглым огнем загрохотали они в воздухе и рассыпались по земле╩. Корабль ╚Россия╩ простоял под непрерывным огнем семнадцать часов, потеряв одиннадцать человек убитыми и 89 ранеными. В корпусе имелось 85 пробоин, в том числе десять сквозных и три подводных. Претерпев три пожара, моряки продолжали отбиваться из единственной дальнобойной сорокавосьмифунтовой пушки, сделавшей 352 выстрела. Обстрел (а точнее расстрел) укреплений Свеаборга продолжался до 30 июля. Выпустив более 20 тысяч снарядов, неприятельские корабли добились очень скромных результатов, ограничившихся разрушениями и пожарами деревянных построек. Каменные укрепления Свеаборга не пострадали. Один снаряд влетел в двери Собора Александра Невского и разорвался в храме. Одним из осколков была ╚ранена╩ храмовая икона св. благоверного Александра Невского, молящиеся по дивному изволению Божию не испытали от осколков никакого вреда. Потери защитников крепости составили 156 человек, не считая пострадавших на ╚России╩. Тот факт, что боевой корабль, пусть уже устаревший, но с командой, был поставлен под неприятельский обстрел, говорит о том, что в высших сферах российского флота было не все благополучно.
Вторая половина XIX века мало изменила течение службы в крепости Свеаборг. Лишь когда обострялись отношения с Англией, морское ведомство вспоминало о том, что и пушки устарели, и траверсы обрушились, и крыши подгнили. Так, во время Русско-турецкой войны 1877√1878 годов в Петербурге всерьез опасались начала военных действий с Англией и Австрией. Начальником морской и береговой обороны Свеаборга тогда был известный адмирал Г.И. Бутаков, а начальником штаба ≈ контр-адмирал А.Е. Кроун. Современник весьма резко отзывался о нем: ╚┘Был он человек несимпатичный, мелочный, неискренний, несколько вздорный и, вероятно, не выдающегося ума╩. Тем не менее Бутакову удалось привести крепость в надлежащее состояние, но военные действия не состоялись, и все опять пошло своим чередом.
В 1910-х годах, когда широко обсуждался вопрос о строительстве новой базы Балтийского флота (решение было принято в пользу Ревеля ≈ ныне Таллина), Свеаборг рассматривался как крепость, не имеющая серьезного военного значения. Даже высказывались мнения о необходимости упразднения Свеаборгских укреплений. В самом деле, Свеаборг всегда имел двоякое значение. С одной стороны ≈ это оборона Гельсингфорса (ныне Хельсинки), с другой ≈ прикрытие превосходного для своего времени Свеаборгского рейда. Но уже в начале ХХ века многие считали, что бомбардировать столицу Финляндии никто не будет, поэтому устраивать мощные укрепления на флангах, в тылу и на дальних островах нет необходимости. Возможность базирования на Свеаборге современных дредноутов казалась проблематичной. Ближайшее будущее показало, что свеаборгский рейд прекрасно выполнял вспомогательную роль, несмотря на весьма неудобные фарватеры. В Первую мировую войну здесь зимовали линкоры; сюда часто и охотно заходили крейсеры и миноносцы российского флота.
В 1906 году Свеаборг еще раз подвергся обстрелу с кораблей, на этот раз стреляли свои. Стреляли по восставшим артиллеристам. Служба в Свеаборге была значительно легче, чем в Кронштадте, где ╚нижним чинам и собакам╩ был запрещен вход в Летний сад. В Свеаборг, как в крепость второстепенную, отправляли ╚трудных╩, то есть неблагонадежных, склонных к пьянству и прочим шалостям солдат и матросов. В Российском государственном архиве военно-морского флота сохранился замечательный документ, название которого говорит о многом: ╚Дело о втором побеге со службы и третьем промотании казенных вещей фейерверкером Кузяевым╩. Еще в конце 1905 года командование Свеаборгского порта отмечало, что ╚из-за переполненности дисциплинарной части военно-сухопутное ведомство прекратило прием нижних чинов флота, которые отбывали наказание в экипажных карцерах, на судах, тюрьмах и арестантских домах╩. Нарушителей было столько, что не хватало тюрем. Причины неповиновения солдат и матросов были схожими. Например, матрос второй статьи двенадцатого флотского экипажа Табатиров на следствии показал, что в ╚неудовлетворении нижних чинов по положению они видят, что начальство об них не заботится╩. Подследственный заявил, что ╚он матрос не второй статьи, а первой, и уже полгода не получает разницу между новым и старым окладом жалованья╩.
В июле 1906 года минная рота Свеаборгской крепости пожаловалась командованию, что ╚не получает денег за винную порцию╩. Еще со времен существования парусного флота замерзающим на промозглом ветру матросам полагалась чарка водки. Можно было от нее отказаться и в качестве компенсации получить в конце службы некоторую денежную сумму. Командование Свеаборга на жалобу не отреагировало (возможно, преднамеренно), и на следующий день рота отказалась выходить на занятия. Матросов тут же разоружили и арестовали. Ночью 18 июля за минеров вступились артиллеристы, которые разобрали оружие и захватили четыре острова. Утром восставшие обстреляли катер с двумя офицерами и взяли их в плен. Одного офицера отправили на гауптвахту, а второго сбросили в воду с моста со словами: ╚Собаке ≈ собачья смерть╩. Несчастный стал первой жертвой Свеаборгского восстания. В тот же день бунтовщики подняли красный флаг и начали артиллерийский обстрел Комендантского острова, на котором размещались начальство и верные правительству войска. Возглавили восстание революционные офицеры ≈ подпоручики Емельянов и Кохановский. В Гельсингфорсе восставших поддержали матросы на полуострове Скатудден. Матросы арестовали некоторых командиров и попытались привлечь на свою сторону экипажи стоявших у причалов кораблей, однако корабли ответили пулеметным огнем. Бунтовщики почти двое суток обстреливали Комендантский остров, разрушили дом коменданта и многие укрепления. К вечеру 19 июля казалось, что бунт удался и его можно будет называть восстанием. Ждали прибытия флота из Кронштадта. Там на кораблях тоже готовилось восстание. Наконец, 19 июля на горизонте показались дымы кораблей. Это вызвало всеобщую радость. Но флот открыл жестокий огонь по бунтовщикам. Корабли были вне досягаемости береговой артиллерии и стреляли безостановочно. Поэтому бунтовщики решили сложить оружие, не зная, что в это самое время началось восстание в самом Кронштадте: девятнадцатого июля кронштадтские матросы арестовали офицеров и захватили арсенал. Их поддержали рабочие, солдаты минной и саперной рот, но в итоге и это восстание было подавлено. Во время стрельбы один из снарядов попал в пороховой погреб на Михайловском острове, раздался страшный взрыв, подобный тому, который случился в 1855 году, а на Александровском острове подорвался боезапас одной из батарей. Русские топонимы появились в истории Свеаборга в начале ХХ века, когда командование крепости решило заменить финские названия островов на русские. Однако новые названия не прижились; не была также реализована идея дать крепости имя императора Николая II. После 1918 года эти территории отошли к Финляндии. Передовые укрепления финской береговой обороны были вынесены за пределы Свеаборга, потерявшего свое военное значение.
Крепость Свеаборг интересна тем, что ее укрепления перестраивались постепенно; это позволяет проследить развитие фортификации на протяжении почти полутора веков. Острова Исосаари, Куйвисаари и другие остались мощными оборонительными пунктами и сохранили свое вооружение до сих пор. Вместе со старыми укреплениями Свеаборга сегодня они представляют собой уникальный морской музей ≈ один из самых интересных в мире. К сожалению, располагая более мощными укреплениями, Россия такого музея пока не имеет.
Леонид Амирханов,
историк
