Крупнейший антикварный портал для коллекционеров, антикваров и арт-дилеров.
Недавно пресс-служба Саратовского государственного художественного музея имени А.Н. Радищева распространила сообщение об открытии, сделанном сотрудницей Хвалынского художественно-мемориального музея К.С. Петрова-Водкина (филиала Радищевского музея) Еленой Пондиной.
По информации музея, расшифровывая фотокопии писем К.С. Петрова-Водкина, она натолкнулась на несколько любопытных фактов. В письме матери от 1 мая 1910 г. художник упомянул о заказе, из-за которого откладывает поездку в Хвалынск: ╚┘задерживаюсь здесь (в Петербурге) в надежде устроить один заказ, который меня бы обеспечил, по крайней мере, на год спокойной работы над картинами╩.
Кроме того, исследовательницу заинтересовала фраза из письма художника архитектору Р.Ф. Мельцеру. Письмо не датировано, но, предположительно, относится к 1911 г. В нем Кузьма Сергеевич просит Мельцера помочь ему с заказами. Мельцер покровительствовал художнику, время от времени давал возможность заработать. Открытый в 1985 г. пейзажный триптих К.С. Петрова-Водкина в особняке Г.Г. фон Гильзе фон дер Пальса √ свидетельство такого заказа. Иногда Мельцер привлекал начинающего художника к работе над своими собственными проектами. Майоликовое панно ╚Богоматерь с младенцем╩ работы Петрова-Водкина украшает фасад церкви ортопедического института им. Р.Р. Вредена, возведенного по проекту Мельцера.
В упомянутом письме речь идет о ╚брантовском стекле╩ √ заказе Мельцера, которое ╚пошло в дело╩. Известно, что по проекту Р.Ф. Мельцера в 1909√1910 гг. на Петербургской стороне, рядом с домом балерины Кшесинской, был возведен особняк для лесопромышленника В.Э. Бранта. Отсюда у Е. Пондиной возникло и предположение о наличие в этом особняке витражей, выполненных по рисункам К.С. Петрова-Водкина.
Работники музея связались с младшей внучкой художника З.П. Барзилович, живущей в Санкт-Петербурге, и попросили ее сфотографировать означенный дом по улице Куйбышева. Внучка откликнулась на просьбу и подтвердила наличие витража в окне полуцилиндрического выступа главного фасада, а также оконных витражей, освещающих лестничное пространство.
Когда стало известно, что витражи в доме Бранта действительно есть, Е. Пондина обратилась к специалисту по внешним связям Музея политической истории России О.Б. Кох с вопросом об авторстве витражей и просьбой прислать фотографии с них. Оказалось, что автор витражей не известен. Вскоре были присланы фотографии в обмен на расшифрованное письмо с упоминанием ╚брантовского стекла╩.
С обрамленного венком овального витража окна главного фасада грозно взирает ╚фальконетовский╩ Петр. Как писал К.С. Петров-Водкин в автобиографической повести, ╚выспренно подымающий пласты России к услугам просвещенной Европы╩. Пространство в витраже за фигурой ╚Медного всадника╩ развивается снизу вверх в виде неравномерных напластований земли и гор, абрис которых напоминает хвалынские (вызывает в памяти картину К.С. Петрова-Водкина 1925 г. ╚Фантазия╩). В венчающей части изображено солнце с расходящимися лучами.
Известно, что образ Петра с раннего детства ╚врезался╩ в память художника, когда мать привезла его, трехлетнего, в Петербург к отцу, служившему рядовым Новочеркасского полка. ╚Фальконетовский Петр╩ был для художника своеобразным компасом, или, как он сам его называл √ ╚флюгером╩.
Не случайно одна из глав автобиографической повести ╚Пространство Эвклида╩ так и называется ╚Город Медного всадника╩; известны рисунки к книге ╚Пространство Эвклида╩ с набросками головы Петра (1932) и рисунок ╚Мировые события╩ (1928), в котором памятник Фальконе занимает одно из важных мест. Видимо, витраж из особняка Бранта √ изображение того же ряда. Во всяком случае, все вышесказанное косвенно подтверждает, что авторство данной работы принадлежит К.С. Петрову-Водкину.
