Открылась первая выставка Бориса Анисфельда на родине

Дата публикации: 02.10.2001 Источник: Известия Николай МОЛОК

Добавить отзыв

В Московском центре искусств открылась выставка Бориса Анисфельда (1879 - 1973), некогда знаменитого, а теперь полузабытого театрального художника. Выставка проходит в рамках фестиваля "Владимир Спиваков приглашает..." (Спиваков - большой любитель и собиратель Анисфельда, на выставке представлены картины из его коллекции) и продолжает цикл совместных экспозиций Московского центра искусств и американской галереи АВА, посвященных русским художникам в Америке

В 1917 году через Сибирь и Японию Борис Анисфельд эмигрировал в США. До этого в России он успел поработать художником-исполнителем в антрепризе Сергея Дягилева (изготавливал декорации по эскизам Бакста, Головина и Бенуа) и в антрепризе Михаила Фокина. Хотя Анисфельд занимался и живописью (и даже выставлялся вместе с художниками "Мира искусства"), но прославился, главным образом, как театральный художник - изысканный и красочный. В Америке он продолжил работать в театре, в частности, в "Метрополитен опере", где делал эскизы декораций к "Снегурочке", "Синей птице" и даже к мировой премьере оперы Прокофьева "Любовь к трем апельсинам"

На выставке лишь несколько театральных работ Анисфельда. В основном же - живопись. Очень красивая, перенасыщенная цветом (сам Анисфельд говорил: "Я всегда воспринимаю вещь сначала в цвете"), декоративная, модерново-манерная. Напоминает картины русских символистов, в особенности, "голуборозовцев". Но в такой стилистике Анисфельд работал не только в 10-е годы. В 1928 году он оставил театр, начал преподавать в Художественном институте в Чикаго и писать картины - в той же самой манере. Словно художник законсервировался в Америке: он тихо жил в своем собственном мире, закрытом для посторонних, в том числе, для новейших тенденций в искусстве.

Впрочем, та же судьба постигла и большинство русских художников, бежавших, надо думать, не столько даже от революции, сколько от авангарда. Самый известный пример - Марк Шагал, которого Малевич выдавил буквально. Но не менее показателен случай скульптора Степана Эрьзи, чья выставка сейчас открыта в Третьяковской галерее. Он вывез на запад русский символизм, заморозил его в Аргентине, а потом - в конце 40-х годов - вернул на родину. На тогдашние выставки живого (а не музейного) символиста Эрьзи в Москве стояли очереди, как в 70-е годы будут стоять на Глазунова. Анисфельд не вернулся и народной любви соотечественников не познал. Зато и не ваял Сталина, как Эрьзя, и не писал Брежнева, как Глазунов. А тихо и долго жил в Америке, как будто русский "серебряный век" все еще продолжался.